Guerrilla Girls: тридцать лет борьбы за права женщин

18 художниц расспросили двух матерых американских феминисток с тридцатилетним стажем Guerrrilla Girls о том, за что они борются и зачем им обезьяньи маски.

Они никогда не появляются на публике без своих костюмов и масок, поэтому никто не видел их лица

Никто никогда не видел их лиц. Но оригинальные и подстрекательские выходки Guerrilla Girls стали легендой арт-мира. 1985 году в нью- йоркском музее МоМА на 169 художников приходилось 13 женщин. Не желая терпеть неравноправие, группа художниц объединилась в феминистское движение в знак протеста против дискриминации. Так появились Guerrilla Girls («Партизанки»), переодетые в горилл, анонимные, но бдительные, борющиеся с социальной преступностью и несущие возмездие активистки. Они обклеивают городские стены постерами, порицающими чиновников от искусства за коррупцию, и создают альтернативные учебники, которые изобличают предубеждения арт-мира. Это их два излюбленных варианта атаки.

Самый запоминающийся постер, на котором была раскрыта обескураживающая статистика о нью-йоркском музее Метрополитен, был создан группой в 1989 году. В качестве иллюстрации девушки использовали тело Большой одалиски Энгра, совмещенное с разъяренной мордой гориллы. Текст плаката гласил: «Неужели женщины должны быть голыми, чтобы попасть в музей Метрополитен? Менее 5% художников из секции современного искусства — женщины, но при этом 85% из оставшихся используют тему женской обнаженки».

Несмотря на то, что за 27 лет существования Guerrilla Girls распадались на отдельные группы, их векторная программа против дискриминации только ужесточалась и набирала обороты, Кроме женщин они поддерживают художников-гомосексуалистов и национальные меньшинства, обнажают грязную политику распространения денег в арт-индустрии и продолжают издавать поучительные книги. Только в прошлом месяце артистическому миру были предъявлены сразу два новых шокирующих проекта: Guerrilla Girls опубликовали в своем «Музейном гиде» информацию о несправедливо завышенных зарплатах музейных сотрудников и вторглись в музей Чикаго с проектом «гендерного перераспределения». Он также стал частью их выставки (Not Ready to Make Nice: Guerrilla Girls in the Artworld and Beyond) в Колумбийском университете.

Синди Шерман (Фотография): Вы всегда выступаете в одном составе? Вообще за время существования Guerrilla Girls как много девушек было в группе одновременно?

Guerrilla Girls: Это очень большой секрет. Но так и быть, подскажем: ваши фантазии о численности нашей группы намного интереснее реальности. Просто так вышло, что мы делаем работу, которая имеет отклик по всему миру. Наверное, однажды Guerrilla Girls могут даже распасться. Однако всегда были, есть и будут другие группы сумасшедших активисток, которые продолжат наше дело.

Рейчел Харрисон(Скульптура, живопись): Мне в детстве мама подарила пуговицу с гравировкой «59 центов». Именно столько в 70-е годы зарабатывала женщина за тот же объем работы, за который мужчина получал доллар. Сейчас это уже 77 центов, так что позитивные перемены налицо. Впрочем, когда речь идет о молодых художниках, которые живут в таком дорогом городе, как Нью-Йорк, мужчинам по-прежнему проще выживать и платить по счетам. Женщины ежедневно сталкиваются с бытовыми, прозаическими проблемами, которые, конечно, куда важнее, чем проблема нечастого появления на страницах журналов вроде Interview. Тем не менее, даже в этом журнале очень мало женщин-художниц, что, возможно, указывает на специфику его основной целевой аудитории. И на предпочтения фотографов-мужчин. Как вы думаете, публикации в прессе могут чем- то помочь женщинам-художницам?

Guerrilla Girls: Во-первых, давайте обойдемся без гомофобских мифов относительно фотографов-мужчин. Во-вторых, мы уверены, что журнал Interview после этой статьи обязательно исправится, избавится от стереотипов и станет чаще обращаться к женщинам и художникам с разным цветом кожи в качестве интервьюеров и интервьюируемых. Interview, вы слышите? Guerrilla Girls жалуются на жадность и коррупцию в мире искусства и за его пределами уже много лет. Посмотрите наше свежее издание книги The Guerrilla Girls’ Art Museum Activity Book (вышла 31 марта. — Interview), это пародия на те музейные книги, при помощи которых промывают мозги детям. Как мы можем доверить музеям хранить историю нашего времени, когда ими заправляют богатые коллекционеры, которые, инвестируя в искусство, контролируют то, что музеи показывают и собирают? На любом другом рынке это называлось бы конфликтом интересов или инсайдерским трейдингом. За это вообще-то сажают. Поэтому Guerrilla Girls работают в иной экономической парадигме, производя скромные обмены — книгами, постерами, лекциями, мастерскими — как с людьми, так и с учреждениями вместо того, чтобы получать крупные суммы с зажравшихся коллекционеров, которые пытаются манипулировать рынком.

Элизабет Пейтон(Живопись): Что-то изменилось для женщин-художниц после ваших акций? Если да, то как? И вам не кажется, что в каждый отдельно взятый исторический период женщины вполне заметны, но потом история просто-напросто «вырезает» их?

Guerrilla Girls: Сначала никто нам не верил. Никто не хотел признавать, что мир искусства это не только меритократия, когда каждый занимается тем делом, которое получается у него лучше, чем у остальных. Контроль за соблюдением равенства, действовавший в других профессиональных сферах, в арт-мире не приветствовался. Но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: нельзя написать историю культуры, не упомянув всех заметных персонажей. Теперь никакой куратор или дилер не хочет показаться неандертальцем, поэтому все взялись выставлять «цветных» художниц. Надеемся, так будет и впредь. Хотя все равно мир коммерческого искусства — полный отстой. Есть, конечно, несколько исключений, но в основном белые до сих пор получают большие бабки и возможности.

Кэрол Бов (Скульптура): Как вы принимаете решения? Все ли участницы должны дать согласие, прежде чем состоится акция?

Guerrilla Girls: Мы не занимаемся ничем таким, что хотя бы одна из нас посчитала бы неприемлемым. Порой мы, конечно, топаем друг на друга ногами или скрежещем зубами, но как-то все в итоге утрясается. Списываем эмоциональные всплески на гормоны.

Ксавьера Симмонс (Фотография): Вы можете описать идеальное будущее арт-мира? Или помочь устроить все так, чтобы все мы в этом светлом будущем говорили на одном языке?

Guerrilla Girls: Художники должны прекратить создавать искусство только для одного процента потребителей. Нужно изменить все: галереи, музеи, коллекционеров, критиков, дилеров… Может быть, даже друзей и любовников. Это означает делать дешевое искусство, которым может обладать каждый из нас — как книги, музыка и фильмы. Почитайте манифест, который мы раздавали выпускникам чикагского арт-института в 2010 году, там все это описано.

Эмили Сандблад(Перформанс, живопись): Почему местом для ваших акций стали именно музеи? Как их сотрудники и директора на них реагируют?

Guerrilla Girls: Нас беспокоит, что за 100 лет существования музеи понабрали совсем не те экспонаты, что нужны для истории. Мы провели акции, сделали уличные плакаты и проникли в арт-институции практически на каждом континенте. Первое массовое «нападение» мы совершили в 1987 году: устроили шоу «Часовая башня», выступая против политики биеннале Уитни. У нас даже был доносчик в отделе развития, который тайно передавал нам важную информацию. Музей Уитни никак не отреагировал.

Зато в последние годы все проходит иначе. Музеи сами просят нас нападать на них. Что вы делаете, если мир искусства, который вы открыто критиковали всю жизнь, вдруг бросается на вас с распростертыми объятиями? Идете со своей критикой прямо в гущу событий. Мы «наехали» на музей современного искусства МоМА прямо на его собственном симпозиуме по феминизму. Мы критиковали Тейт Модерн и Истанбул Модерн. Наш последний плакат вспорол кишки музею Чикаго. И реакция не заставила себя ждать. После того как мы высмеяли политику Национальной галереи искусств, ее руководство поклялось исправиться. То же самое сделали Тейт и МоМА. Даже уважаемая Венецианская биеннале стала вести себя лучше с момента нашей гигантской инсталляции 2005 года, в которой описывалась история дискриминации по отношению к женщинам — кураторам и художникам. Каждый раз, когда наша работа появляется в подобной организации, мы получаем тонну мейлов от людей, которые говорят, что наша работа открыла им глаза на то, чего они никогда не замечали в искусстве и культуре.

Аника Йи (Инсталляция): В конце прошлого года президент Обама подписал закон «О защите нации», направленный против Ирана и других «опасных» государств, а значит, их жителей. С тех пор мы живем по законам военного времени. В этом неблагоприятном климате анонимность — это ключевой инструмент для выражения протеста. Что вы посоветуете другим анонимным протестующим или тем, кто только собирается начать действовать «под прикрытием»?

Guerrilla Girls: Вперед, чуваки! Анонимная свобода слова защищается конституцией. Вы будете удивлены тому, что вылетит из вашего рта, когда вы в маске. Активисты уже оккупировали все — их сегодня так много, что суды и тюрьмы не могут справиться с наплывом.

Керстин Бреч (Живопись, дизайн, инсталляция): Не кажется ли вам, что художницы иногда ревнуют друг к другу и скорее готовы принять сторону художника-мужчины, чем «другой бабы»?

Джозефин Мексепер(Фотография, инсталляция): Мне вот интересно узнать про театральную составляющую ваших акций. Не делают ли они, хоть и непреднамеренно, из художника малозначительного массовика-затейника? Знаете, когда я росла в Германии в 1970-е годы, моими героями были лидеры леворадикальной террористической организации городских партизан «Красная армия», одиночки Ульрика Майнхоф и Гудрун Энслин. Неравенство в нашем обществе, и в искусстве в том числе, никуда не делось. Вы не хотите променять бутафорские акции на более прямолинейный подход?

Guerrilla Girls: Вы уверены, что говорите о нас? Да, мы одеваемся как маугли, но мы не перформансисты. Мы занимаемся изобразительным искусством. Создаем культурные помехи в мире искусства, кино и политики. Наш modus operand! — выступать так прямолинейно, как только это возможно. И нас очень огорчает, что приходятся вам все это так разжевывать. Мы сделали кучу плакатов, билбордов, уличных баннеров и наклеек. Критикуем музеи на их собственных стенах и прилегающих улицах. Установили антиголливудские щиты в Лос-Анджелесе во время вручения «Оскаров». Боролись с проявлениями нетерпимости и полового насилия на улицах Монреаля. Сделали сотни докладов и арт-лабораторий в университетах и музеях по всему миру. Наши пять книг — это важные учебники по искусству, гендерным исследованиям, культурологии и политологии. Мы получаем тысячи писем от людей, которые благодаря нашим работам тоже стали активистами. Подскажи нам, пожалуйста, Джозефин, как можно быть еще прямолинейней?

Миранда Джулай(Перформанс, книги, кино): Я заметила, что мое понимание феминизма с возрастом эволюционирует. Вы за вашими масками лишены возраста. Но все же, какая именно несправедливость кажется вам особенно вопиющей в сравнении е 1985 годом?

Guerrilla Girls: Нас, конечно, дико злит коррупция в арт-мире. Но отсутствие у женщин и детей прав человека по всему миру, особенно в зонах конфликтов, просто бесит! Да, мы делаем «два шага вперед, один назад», но феминизм все-таки изменяет жизнь женщин повсюду. Даже н странах с самыми людоедскими режимами существуют феминистские движении — этим смелым женщинам часто приходится действовать тайно. Кстати, мы считаем смешным, что в США так много приверженцев феминизма. Они верят в равную оплату труда, в свободу от сексуальной эксплуатации и жестокого обращения, в право на образование, контроль за рождаемостью и так далее — но из-за негативных, навязанных прессой и обществом стереотипов почему- то отказываются называть себя феминистками. Мужики, это и вас касается! Пора начать поступать по-мужски, женщина ли вы, мужчина, транссексуал или кто-то еще. Вступайтесь за женщин! Феминизм не особо пользуется уважением, но права женщин, вообще граждан, геев, лесбиянок и транссексуалов — это великое движение за права человека.

Трейси Эмин(Инсталляция, скульптура, видео, фотография): Я однажды уже делала интервью с одной из вас для телешоу и намекнула, что знаю, кто вы. Но кто же вы на самом деде? Вы вообще снимаете эти обезьяньи головы? И занимались ли вы когда-нибудь сексом в маске?

Guerrilla Girls: Вопрос звучит как предложение? Скинь нам потом sms-ку.  

К8 Харди(Фотография, кино): Вы давно работаете вместе. Есть какая-то особенная тактика, помогающая избегать конфликтов? Понимаю, что задаю вопрос после того, как в группе произошел серьезный разлом… Но ваш опыт задним числом поможет новым коллективам.

Guerrilla Girls: Все, что происходит с парами за 27 лет совместной жизни, случается и с деловыми партнерами. Причем в десять раз чаще. Многие замечательные женщины приходили в Guerrilla Girls и уходили — одни продержались неделю, другие больше десяти лет. Мы всегда были группой художников с ярко выраженными характерами. Наш совет — побольше реалистичного отношения к делу и друг к другу, несмотря на весь ваш идеализм. Оставайтесь честными и с партнерами, и с аудиторией. И будьте готовы ко всему.

Каари Апсон(Инсталляция, перформанс, видео, скульптура): Кто из мира искусства соответствует сейчас вашим требованиям?

Guerrilla Girls: Художник Ксавье Аракистян, а еще испанский куратор Ака Аракис. Аракис — самая бесстрашная феминистка на свете, она даже собирается основать первый европейский центр феминистского искусства. Кстати, она еще и икона моды!

Дана Шутц(Живопись): Какая песня может стать вашим гимном?

Guerrilla Girls: Основные претенденты на титул гимна: “Sisters, О Sisters” Йоко Оно и Le Tigre, Can’t Hold Us Down Кристины Агилеры с Лил Ким и “Not Ready to Make Nice” Dixie Chicks.

Ханна Лиден(Фотография): Кто ваш любимый художник? Певец? Женщина? Транссексуал?

Guerrilla Girls: С самого начала мы условились не делать выбор среди живых художников. Мы за включение, а не за исключение. Так что из живых — любимых у нас нет. А если говорить о покойных, то, пожалуй: Клод Каон, Роза Бонер, Билли Типтон, Глэдис Бентли.

Дженни Хольцер(Инсталляция): Не чешется под костюмчиками? Я люблю вас!

Guerrilla Girls: Мы тоже тебя любим! У нас все время что-то чешется, особенно руки – чтобы изменить мир.

Эми Силлман(Живопись): Изменилась ли ваша тактика за время работы группы?

Guerrilla Girls: Надеемся, что наша критика стала глубже, а визуальные эффекты — еще более возмутительными. Иногда дискриминация бывает сознательной, временами — неосознанной. Мы верим в то, что можем устыдить нехороших людей, заставить их изменить свое поведение. Делать постеры и акции, просто чтобы сказать «это плохо», как поступают многие представители «политического» искусства, — не для нас. С помощью фактов и юмора мы стараемся открыть неизвестный ранее ракурс, который изменит сознание людей. И если мы не можем придумать что-то достойное для публичного выставления, мы ничего и не выставляем. Мы никогда не работаем систематично — просто преследуем одну цель за другой. Их полно, этих целей.

Марина Абрамович(Перформанс): Кто создает ограничения?

Guerrilla Girls: Звучит как провокация. Мы могли бы рассуждать об этом часами, но у нас есть встречный вопрос: почему права женщин и геев ограничены во всем мире?

Йоко Оно(Инсталляция, видео, живопись): Я признаю, что вы уникальны, мудры как гориллы и при этом милы в своем зверином образе. Но разве вам никогда не хотелось показать свою уникальность в том, кто вы есть? Разве то, что вы самки человека, не важнее, чем ваш имидж горилл? Может, вы могли бы притворяться критикессами, репортерами желтой прессы, берущими интервью у себя же в горилльем обличье? Мы, самки человека, просто хотим собой гордиться. Не окажете нам такую услугу? Так же, как оказали ее гориллам? Мой вопрос вот в чем: вы когда-нибудь покажетесь без звериного грима нам, бедным самкам человека, которым почти нечем гордиться?

Guerrilla Girls: Хотели бы мы снять маски, но кто нас станет слушать без них? Увы, арт-мир относится к феминисткам серьезнее, если они прибегают к иронии и носят костюмы. Например, горилл. Жалкие людишки! В этом и заключается наше мужество. А мужество, как известно, произошло от слова “мужчина”. (смеется)

Источник: interviewrussia.ru


Комментарии:

Добавить комментарий