Пространство Неизбежности(йога в литературе)

Мой портрет, студийная съемка

Что такое быть в наши дни быть писателем? Мнений множество. Например, Лукьяненко в своей книге “Черновик” прямо указывает на неприкрытый цинизм своей профессии в наше время. Главный герой, попавший в неприятную ситуацию, не находящую рационального объяснения, с удивлением в разговоре с профессиональным фантастом узнает, что перед ним не автор супер-бестселлеров, а просто насупленный толстяк перед бутылкой коньяка, с грустными глазами, озабоченный платой за квартиру, и из кухни его доносится звук жарящихся котлет. Писатель этот главному герою ничем помочь не хочет и не может в принципе. Он не верит в то, что пишет. Это холодный циник. Можно ли это считать “перегибами” самого Лукьяненко? Думаю, что он изрядно покрутился в литературных кругах, насмотрелся всякого, и имеет право на свое мнение.

Писатель в наши дни должен сочетать в себе, казалось бы, противоречивые качества – он должен быть не только тонко чувствующим, романтичным, человеком с философским складом ума. Не только упоенным лириком и поэтом. Он должен быть расчетливым, рациональным. Абсурдно, но так. Он должен быть деловым человеком, его ум должен охватывать множество сфер жизни, в которых ему надо разбираться не хуже, а иногда и лучше, чем прямые участники событий. Книга о звездных войнах, написанная литератором, который никогда не летал – будет написана лучше, чем звездолетчиком. Потому что необходимо УМЕТЬ создать такое пространство в своем сознании, (йоги называют это пространство мандалой) и уметь заполнить его событиями, персонажами и действием. Заполнить таким образом, чтобы в одной из вероятностей нашего мира это стало возможным. Если такое пространство создано правильно – то герои оживут, читатель утонет в сюжете и забудет обо всем, а книга станет ценностью. А, в конечном итоге, мандала, — изначально иллюзорная, перейдет в реальность.

Среди новых современных писателей, порой мало известных, много хороших поэтов, тонко чувствующих лириков. Например, как говорит Роман Коробенков, есть “тут”, есть “там”, первое это моя повседневная жизнь, второе — жизнь, создателем которой являюсь я сам. Пребывая в “тут”, я постоянно чувствую эхо “там”, так же как “там” — это кривое зеркало моего “тут”. Это ощущение пребывания одновременно в нескольких мирах сразу – неслучайно. Каждый из писателей создает собственный мир, по своим правилам. Каждый воспринимает факты со своей стороны и по-своему “переводит” полученную информацию в свою структуру мира. Но как правило, ни один из нас структурой мира вокруг нас не удовлетворен, он кажется нам несовершенным.

У Романа: “Вызывающий зевоту(мир),
Застревающий в зубах,
Попадающий не в ноту,
Незаметный на весах.
Можно часто не услышать
Звука собственных шагов,
Лишь недели будут тикать,
Отравляя сон и кровь.”

Наше собственное пространство неизбежности приходит нам на помощь в этом случае. Мы стараемся усовершенствовать мир, в котором живем.

Писатели, настоящие писатели — ближе всего к творцам нашей вселенной, потому что они каждый день создают миры, в которых приходится жить их персонажам. Например, классический пример правильно созданной мандалы – “Пикник на обочине” братьев Стругацких. Аркадий и Борис расставили буквы в правильном порядке, создали свое пространство неизбежности. Причем они создали его так, что оставили другим людям возможность воссоздавать тысячи новых сюжетов здесь же, внутри. Своей книгой они будто высветили лучом фонаря маленькую часть созданного ими мира, с его чувствами, страхами, бытом. И вот мы видим фильм по книге, вот мы видим компьютерную игру по книге, вот мы видим, что понятие “сталкер” – ушло в народ намертво и наглухо, и уже не всякий знает, кто его придумал-то. А начиналось все — с Рэда Шухарта. И вот мы видим ролевиков самого разного возраста, в самодельных бронежилетах, с пневмооружием, в противогазах. Они собираются в группы и выезжают на электричках в заброшенные города, чтобы поиграть там, в этом пространстве, созданном Стругацкими. И собравшись ночью у костра на заброшенной фабрике, открыв охотничьим ножом банку консервов, они слушают бренькающую рядом гитару, травят анекдоты, — живут в этом мире. Они искренне верят в то, что вот тут где-то рядом – бродят слепые собаки и кровососы, что если отойти чуть подальше – то можно напороться на снорка или зомби. Но под рукой верный АКСУ, а может и СВТ, и не страшно. На севере — развалины ЧАЭС. И в этот миг нет в реальности ни одного изъяна. И вдруг — чем черт не шутит – на ПДА соседа высветится – “Погиб сталкер Семецкий. Аномалия < Мясорубка>” И затихнут все разговоры на миг, а кто-то вполголоса выругается рядом и отхлебнет из фляжки чего покрепче.

В этом сила правильно созданной мандалы. Она не нуждается в своих создателях с момента творения. Дальше она, как ребенок, живет и развивается сама. Крошечная крупица силы, вложенная писателем, далее становится сплошным потоком силы, вложенной читателями. Мандала питается ей, развивается, растет.

Творите такие миры, чтобы потом в них не было страшно жить.