Сны

Сфотографированные мной маникены

..я бежал по ступенькам, задыхаясь. Волосы лезли в глаза, сердце стучало где-то глубоко в груди, холодное и равнодушное. Откуда-то появился и начал нарастать гул, будто я находился внутри огромного часового механизма. Лестничному пролету не было конца. Он уходил спиралью вверх и вниз, насколько хватало глаз, расползаясь по сторонам темными коридорами. Под ногами взметалась пыль, толстым слоем покрывавшая все вокруг — облезлые подоконники, выломанные наполовину оконные рамы, пыль каталась комками под ногами и роилась в случайных лучах солнечного света, пробивавшихся неизвестно откуда. Пыль лезла в легкие, выдирая наружу сухой раздирающий кашель. Стены, исписанные ругательствами и признаниями в любви, с выбоинами и прожжеными пятнами мелькали перед глазами. Я бежал по ступенькам, отчаянно расшвыривая во все стороны обрывки газет, серые от времени бутылки, хрустело под ногами битое стекло. Гул нарастал, и теперь сквозь него начал пробиваться звук звонящего телефона. Это где-то в одном из коридоров. Выбив плечом покосившуюся, осевшую от старости дверь, я бежал в полумраке, и во все стороны от меня разбегалось что-то хрипя, поскуливая, стуча когтями по доскам, задевая меня крыльями по лицу, с жалобным писком проскакивая между стенами, убегая, прячась, спасая потревоженный покой. Где-то здесь должен быть телефон.

Обвалившийся пласт штукатурки упал рядом и придавил что-то шуршащее и скулящее к полу. Оно жалобно забилось, невидимое в полумраке, предсмертно хрипя. В самом конце коридора, споткнувшись об палку с намотанной на нее колючей проволокой и разодрав себе ногу, я снова услышал звонок. За дверью, прошитой металлическими полосами, с тонкой щелью замысловатого замка, с мощными балками, не дающими ни малейшего шанса. Телефон звонил. Я примерился к замочной скважине и ударил ногой. Телефон звонил. Дверь, даже не пошатнувшись, прострелила ногу острой болью. Я ударил еще раз. Сверху упал еще один пласт штукатурки, мелькая обломками досок, едва не проломив мне голову. Что-то живое вдруг пошевелилось рядом, дернуло меня за рубашку на уровне колен, и скрипя, выговорило: «Ключ, ключ». В ладонь мне лег холодный металл. Наощупь, торопливо, не слыша ничего, кроме гулкого боя сердца в ушах, я открыл дверь и зажмурился.

В маленькой комнате, в которой не было ничего, кроме телефона, горел свет. Комната была чистой и совершенно пустой. Окон в ней не было. Телефон стоял на полу и звонил. Я закрыл за собой дверь и уставился на ненормальный аппарат. Телефон звонил. Зачем-то оглянувшись, я поднял трубку.

— Алло. — Голос срывался на хрип, и почему-то захотелось рассмеяться.

— Ты долго шел.

Голос в трубке был очень низким, настолько низким, насколько это возможно. Падающее с грузовика листовое железо, наверное звучало бы намного приятнее. Стало страшно.

— Ты кто? Где я?

В трубке некоторое время стояла тишина. Потом голос сказал:

— Ты внутри себя, идиот. И очень хотелось бы знать, как ты будешь отсюда выбираться.

Не зная, что сказать, я спросил:

— А какие варианты?

Голос заскрежетал. Вероятно, это означало смех:

— Тебе надо найти правильную дверь. На ней должно быть слово «Выход».

Я разозлился:

— Над чем ты смеешься?

Голос выдал еще одну порцию скрежета.

— Проблема в том, что дверей тут бесконечно много, так что можешь начинать уже сейчас. И еще одно. Я бы не стал на твоем месте бродить тут без оружия. Это же твое творение. Страшно представить, кого ты тут можешь повстречать.

Голос снова рассмеялся, потом в трубке раздались короткие гудки. Я осторожно и медленно положил трубку на аппарат. Потом открыл дверь в коридор. Палка с мотком колючей проволоки лежала почти у самого порога, я поднял ее и осмотрел, прилаживая к руке поудобнее. Потом глубоко вздохнул и шагнул в темноту.