Now

Вот в такой одежде я хожу обычно по осеннему Оренбургу

Дни серым туманом переплетаются под кожей, наутро поменявшись местами с миром снов, где я постоянно привычно убегаю от тяжело ступающих фигур, издающих что-то среднее между мычанием и стоном. У них не видно лиц, и они постоянно тянут ко мне руки. Я убегаю. Это уже привычно. На бегу отталкиваясь от земли, кидаюсь с размаху в черноту обрыва, раскинув руки, не зная, что там впереди, но что бы там ни было — оно лучше тех, кто идет следом, принося за собой порывы холодного ветра, клубящийся сумрак и ничто. В какую бы пропасть ты ни прыгал, убегая от погони — она будет лучше, чем просто дать себя догнать. Дни серым туманом переплетаются под кожей, покалывая изнутри и наутро оставаясь мокрыми потеками на окне. Я почти привык не вспоминать о тебе. Даже странно, что я остался жив после всего. Наверное, мне стоило бы сказать тебе спасибо за урок. Но лучше бы тебе мне больше не встречаться на улицах очередного мегаполиса.

Причина, по которой я летом люблю дождь, а зимой снег — очень проста. Во время дождя все те, кто называют себя нормальными людьми, забиваются в свои норы, и выйдя на улицу, можно поймать только взгляд такого же, как ты. И это будет понимающий взгляд. Город моей мечты — вовсе не Сорренто и не Маями. Это мертвый город, по которому можно идти часами, мимо брошенных домов, машин, никого не встретив, и над которым всегда идет дождь.

И знаешь, это совершенно не моя вина.