История Девятая, В Которой Шива суть Натараджа*

Сфотографированные мной маникены

.. Малой еще раз чиркнул спичкой и вполголоса выругался. Спичка была последней, и никак не хотела загораться. Пёс рядом перебирал четки, что-то вполголоса шепча и осуждающе смотрел на своего друга, который, не смотря на очевидный вред раковых палочек никак не мог отказаться от предосудительной привычки, и курил по поводу и без повода.

Малой сосредоточился, собрал волю в кулак и осторожно провел спичкой по боку спичечного коробка. Спичка нехотя вспыхнула с шипением и тут же потухла. “Да твою ж..” – пробормотал Малой и осекся, наткнувшись на взгляд своего приятеля. Тот уже прочитал молитву и спрятал странные чётки в боковой карман кожаной куртки. Лицо его в очередной раз разгладилось, будто он и правда разговаривал с кем-то невидимым и невообразимо великим. Движения его стали плавными и спокойными, и он смотрел на догорающее вдали над горизонтом солнце. С неба летел легкий снежок, тут же тая на земле, убеждая в очередной раз, что на небе должно быть гораздо, гораздо чище, чем тут, среди новостроек, где то и дело торчали металлические краны, словно идолы непонятным богам. Малой с яростью отшвырнул в сторону уже размятую и обглаженную сигарету, расставаясь понемногу с надеждой покурить в ближайшие полчаса. Он собрался с мыслями и осмотрелся по сторонам.

— Долго мы тут еще стоять будем? – хрипло спросил он.

Пёс оторвал взгляд от горизонта, куда уходили грязновато-серые многоэтажки, летящие сквозь падающий снег, и спокойно ответил:

— Сейчас подъедет дилер. Вот его мы и ждем.

Малой нахмурился и посмотрел на молчащий мобильный, по экрану которого бежали слова: Jedem das sein. Дилер сначала отзванивался, потом подъезжал. Но сегодня ждать можно было до бесконечности. Мимо, виляя, на велосипеде проехал сосед Малого, кивнув на ходу. Было что-то шизофреническое в этой картине. Ползущий по грязи сквозь снег велосипед с толстым мужиком на нем. “Со смены едет”, — подумал Малой. “Вдул там, наверное, чекан водки с газировкой, и как раз когда ему прилетит сверху сорок тонн, будет уже дома под одеялом, умытый, побритый и поцеловавший жену”. Ощущение холода вдруг накрыло его с головой, несмотря на то, что он был тепло одет. Он посмотрел на Пса, который, спокойно, не мигая, о чем-то думал, глядя по сторонам спокойно-прицеливающимся взглядом. Его вдруг захлестнуло чувство зависти к своему приятелю, который вроде бы ничем от него не отличался, но хранил в себе что-то такое, что исходило почти на физическом уровне как непоколебимая уверенность в собственных действиях. Было что-то завораживающее в том, как Пёс молился на непонятной тарабарщине, перебирая бусины своих четок, и в этот момент хотелось как в церкви, стоять и думать только о хорошем и добром.

— А кому ты молился сейчас? – спросил Малой.

Пёс посмотрел на него так, будто ожидал подвоха, но, помолчав пару минут, ответил:

— Шиве.

От этого слова Малого вдруг продрала дрожь.

— Шива?

— Да. Великий и всемогущий. Начало и конец всего. То, что хранит нас всех.

Малой помолчал, вдумываясь в эти слова. Он попытался найти в них что-то смешное или нелепое, всмотрелся в Пса, ища в нем признаки фанатика или психопата, которых он уже видел немало. Но ничего такого не было. А вот от слов исходило что-то необъяснимое.

— Это бог?

Солнце уже ушло, и в наступившей темноте лицо Пса совершенно скрылось под капюшоном. Только глаза блестели на смуглом лице, как два уголька, спокойно рассматривая Малого. Тому стало не по себе. Пёс ответил:

— Да. Все, что ты видишь вокруг – это его игра. Он создал этот мир, и отвернулся к своим делам. По сути, миром вокруг нас правит его жена, Сати. Он не мог бы без нее, потому что она дает ему силы и вдыхает ему силы. Она его часть, его энергия.

Малой попытался понять, то что услышал. Но в этот момент мимо них проехала наглухо тонированная “Мазда”, и ему пришлось отпрыгнуть от потока грязи из-под колес машины, иначе пришлось бы долго и с матами отмываться. Тут до него дошло.

— Так я не понял? Он что, создал этот мир и ушел? И его баба всем рулит?

Пёс коснулся чего-то висящего на груди и что-то прошептал. Потом повернулся к Малому и ответил:

— Шива всегда открыт тебе. Он всегда в тебе и с тобой. И не надо больших усилий, чтобы понять это.

Малой открыл рот и задумался. Вокруг было совершенно тихо, только неподалеку слышался стук каблуков по асфальту – девушка в белой куртке с пушистым воротником и такой же белой шапочке тихо цокала домой, или в гости, или из гостей, изредка пугливо оглядываясь по сторонам. Малой спросил:

— А как этот твой Шива выглядит?

Пёс молчал. На Малого вдруг накатила дрожь, и он, справляясь с ней, сунул руки в карманы куртки. Пёс достал свои чётки, больше похожие на невероятные семена каких-то растений, нанизанные на нитку, и опустил голову. Потом глухо ответил:

— Я не смогу тебе описать словами. Но я могу показать.

Девушка в белой куртке с пушистым воротником завернула за угол, и Малой увидел, как за ней вслед отделилась от стены странная тень, чуть пошатывающаяся, едва не падающая на ходу. В душе возникло чувство странной досады, будто кто-то выругался матом в тот момент, когда он смотрел кино про любовь. До него сначала не дошел смысл того, что сказал ему Пёс, а потом он понял, что Пёс стоит рядом с ним очень близко, и смотрит ему в глаза. И тут вдруг переулок на окраине города исчез, и вокруг стало темно.

Малой оказался в полной темноте, и попытался вытянуть перед собой руки. Но потом вдруг оказалось, что никаких рук у него нет, да и его самого собственно, тоже. Зато впереди начало мерцать что-то странным золотистым светом, привлекая его внимание. Как только Малой перевел взгляд на это мерцание перед собой, оказалось, что это движущаяся фигура, совершающая странные движения, завораживающие своей красотой. Фигура была цвета золота, и совершала странный танец. Так по крайней мере показалось Малому, который еще не вполне отошел от вчерашнего марафона с пятью бутылками водки. Малой присмотрелся и вдруг понял, что фигура не просто золотистого цвета, а скорее всего из настоящего золота. Танец в пустоте был настолько красив и настолько потрясал воображение, что Малой забыл обо всем на свете. Он только вдруг понял, что рук у танцора было по меньшей мере шесть, но это не казалось уродством, а напротив, придавало особую красоту танцу, более того, Малому показалось, что если бы у танцора их было бы две, танец был бы не так совершенен. На груди у золотого плясуна звенели ожерелья и амулеты, голова была украшена прекрасной диадемой. На каждой руке было множество браслетов и обручей, и они были даже на ногах, которых было почему-то две. К своему удивлению Малой увидел на груди у танцора такое же точно ожерелье из семечек странного растения, которое видел у Пса. Он его постоянно прятал под одеждой, ссылаясь на то, что чужие взгляды не должны его касаться. Малой не знал, сколько прошло времени, он смотрел, не отрываясь на странный танец в пустоте. Но вот танцор поднял одну и рук, в которой, почему-то, была зажата веревка петлей вверх, и Малой услышал откуда-то издалека истошный женский крик. Даже не крик, а визг. Голову скрутило страшной болью, и он вдруг увидел, что стоит на коленях в луже грязной воды в переулке, мотая головой и повторяя без конца странную фразу “ ом намах шивайя ом намах шивайя”. Между тем, женский визг превратился в крики “Помогите! Пожалуйста! Кто-нибудь! А-а-а-а!” Малой ошалело повел головой по сторонам и увидел Пса, который за руку поднимал его с земли.

— Вставай, вставай! Она зовет нас, слышишь?

У Малого прояснилось в голове, и он вскочил на ноги. С его джинсов лилась вода, но он уже бежал за Псом, туда, где кричала девушка в белом. Завернув за угол, он увидел их на земле, две борющиеся тени – белая и черная. Девушка уже не кричала, потому что рот ей зажимала грязная ладонь, а сверху на ней елозил подвыпивший мужик помятого вида. Малой не останавливаясь, на ходу, пнул мужика по левой почке. Потом – без паузы – ударил ногой в солнечное сплетение. А потом он уже не помнил ничего, только просветами, в памяти высвечивалось лицо Пса, одухотворенное, чистое, и они били незнакомца так, как никогда и никого в своей жизни не били. У Малого в памяти осталось еще пара фрагментов. Первый – как он держит грязного ублюдка, заломив руку за спину, а Пёс отзванивается сначала дилеру, а потом ментам, чтобы они забрали тело с места преступления. Девушка в белом стояла рядом и молчала. Молчал и избитый до состояния фарша незнакомец, решивший немного поразвлечься. И второй момент – когда менты, забрав насильника, похлопали их по плечу и уехали с Белой, а Пёс повернулся к нему и спросил:

— Расскажи, что ты видел.

Малой сбиваясь, попытался описать танцующую фигуру цвета золота, попытался описать ощущение, что он там вроде бы и был, и вроде бы как его и не было, и он был вроде бы как одно из движений танцора, даже не движений, а просто тенью движения.. но Пёс с улыбкой перебил его и сказал:

— Тебе повезло. Не каждый видит его танец. Я же говорил. Это не так сложно. Когда ты делаешь к нему один шаг, он делает к тебе десять. Теперь ты знаешь, кому я молился.

И когда Малой наконец-то выцепил в три часа ночи прохожего и попросил у него прикурить, и в первый раз за несколько часов затянулся дымом сигареты, то у него перед лицом встала та золотая фигура танцора, и он закашлялся. Он кашлял и кашлял, и не мог остановиться. И когда очнулся, то понял, что кашляет он кровью, стоя на коленях в луже грязи, а на груди у него четки, которые отдал ему Пёс. И он вспомнил, как называются эти четки – “рудракша”. И тогда он вытер кровь с лица, отряхнулся, как мог, и отшвырнул в сторону пачку сигарет. “Да пошло оно”, — подумал он. И чуть пошатываясь от слабости, побрел по улице, где уже начали зажигать фонари.

*Внимание! Все имена и события этой истории являются вымышленными. Любое совпадение описанных событий с реальными ситуациями и именами следует считать случайным.

**Текст является авторским. При копировании рассказа или его фрагментов необходима ссылка на блог «Хроники Заката».