[выход]

Эпиграф:

— И теперь я тебе буду портить все на свете.

— На свете?

— Да. Это когда ты лежишь на Свете, она уже течет, и вот-вот кончит, а ты понимаешь, что я тебе уже все испортил.

(Из разговора в метро)

Воин в готовности

Ты открываешь окно и вдыхаешь морозный воздух со всей силы. Полной грудью, будто последний раз. Потом выходишь из тела. И то, что остается там, среди табачного дыма, с глухим стуком падает на пол, а ты вот уже бежишь, едва касаясь белого снега, не проваливаясь, по крышам, перепрыгивая с одной на другую, проводя рукой по старым ржавым торчащим арматуринам, и никто не видит, но с них слетают легкие пластинки ржавчины.

Потом ты отталкиваешься со всей силы, и взлетаешь вверх, туда, где чуть подсвеченная луной, кроется темнота за разноцветным со множеством оттенков серой массы тучи. Она в это время курит на балконе, и немного удивленно поведя бровями, заметит на луне какой-то невнятный смутный оттенок человеческого профиля, который мелькнет на секунду перед взглядом и тут же исчезнет. Потом втянет тебя этими глазами в себя, сморгнет, и твой крик погаснет под ее веками навсегда. Ты уже никогда не сможешь понять, в какую сторону ты летишь, то ли внутри нее, в той луне что для нее и только для нее, то ли вверх, здесь. Твое тело останется лежать у раскрытого окна, рядом с переполненной пепельницей и бутылкой Каберне, и эту ночь ты будешь спать внутри нее. Потом утром резко вдохнешь, понимая что, что окоченел, продрог, глаза твои были открыты, и ты почти умер, но не совсем, и тебе надо встать, размять мышцы, и отводить на улице глаза, увидев в толпе ее силуэт. Потому что она всего лишь навсегда сохранила в тебе часть себя. Для нее ведь ничего не произошло. У тебя внутри наутро останется много того, чего не было раньше, что-то приятно, а что-то нет, но для тебя нет никакой проблемы оставить это в себе и плеснуть еще немного вина в свой стакан, поразившись в очередной раз, что ты совсем не пьянеешь, и даже непонятно, зачем тебе пить вообще. Из закоченевшей руки выпадет фарфоровый тигренок, и ты сначала будешь курить в кулак, смаргивая воспоминания прошедшего полнолуния, игры волков на снегу, падающий снег, потом аккуратно погладишь его по шерсти, которой нет. Все бы ничего, но кто-то уже был в ней до тебя.