[Хроники Заката, эксклюзив*]

Примечание от меня: это рассказ другого человека, перепечатан из тетради, в которой он написан от руки обычной шариковой ручкой. Рассказ нормального здравомыслящего мужика о жизни и не только.

Меня могут спросить, нафига мне было заниматься перепечаткой этого текста и ставить его в интернете. Но я отвечу очень просто — это информация, в которой кто-то может найти что-то свое. Не особо надеясь, что кто-то поймет всю глубину его смысла, считаю тем не менее, что этот текст достоин быть одним из кирпичей, из которых сложена огромная стена российской блого-сферы. Автор этого текста предпочел представиться под ником Добрый Кот, что впрочем не должно наводить о мысли о его чрезмерной мягкости, тем более что есть имена более конкретные, под которыми его знают другие люди. [//]

 (170x203, 28Kb)
Личное дело: Bike, Gun, Heavy Metal – моё триединство. Много видел, много знаю, работал по многим специальностям, но для меня это не повод хвастаться. Кошек не просто обожаю. Для меня они не братья меньшие, а друзья, причем куда более верные, чем люди. Я – ни злой, ни хороший. Я – другой.

О книге. Это отрывки из сказки «страна металлических роз» Так получилось, что рукописи были утрачены, и то, что вы видите, это попытка восстановить ранее написанное. Я называю написанное мной сказками, но это отнюдь не так. Тех, кто прочтёт, прошу не судить, а понять и сделать выводы для себя. Это — сказки про любовь. Настоящую, а не за «бабки» и «тряпки». «Страна металлических роз» и «Черный кот» представляют собой двулогию.

«Страна металлических роз»

Рукопись: Первый визит

Была ночь. Была дорога. Был город. Было кладбище. Была Луна.

Древнее ночное светило с одинаковым безразличием бросало свой холодный свет на город мёртвых и пристанище живых. Пока ещё живых. Они думали себе как о живых.

На пустынной ночной трассе возник байк. Именно возник. Откуда он появился внезапно мог сказать только его владелец, но он вряд ли испытывал желание с кем-то общаться. Он пришел по другому поводу. Да и те немногие, кому довелось увидеть странный байк и его не менее странного владельца, не испытывали ни малейшего желания лезть к нему с вопросами.

Фары выключены. Металлический зверь почти бесшумно нес своего хозяина на сквозь ночь. Только шуршание покрышек по асфальту и шипение рассекаемого воздуха. Хозяину байка фары были не нужны. Он видел в темноте ни чуть не хуже, чем днём. А может и лучше. Да и Луна щедро дарила свой свет. В его облике было нечто чужье, запредельное для обыденного меркантильного сознания.

Очень немногие видели его на ночной дороге. Водитель – дальнобойщик в след обогнавшему его байку, бросил злобно: «Псих!»

Обкуренные братки в навороченном джипе весьма оскорбились факту обгона. Хотели догнать «наглеца». Но что-то их останавливало. Что их остановило им не суждено было ни узнать, ни понять. Им не суждено было даже об этом задуматься. Не прошло и минуты с моменты обгона, как «загруженные» дурью мозги водителя выдали неверную команду конечностям. Джип резко вильнул. Его развернуло поперёк дороги, и он совершив несколько кувырков через крышу, закончил свой путь врезавшись в идущую вдоль дороги теплотрассу. Через мгновение джип вспыхнул. Не каждую ночь судьба готовит блюдо «братки, зажаренные в джипе».

Далеко не бедная дамочка, возвращаясь с очередной измены любящему мужу на новеньком «Ниссане», пришла в ужас, когда с ней поравнялся «ужасный» байк, со столь же «ужасным» наездником. Поравнявшись, он бросил короткий взгляд и тут же рванул вперед, и весьма быстро исчез из света фар «Ниссана». Трясущиеся руки дамочки едва справлялись с рулём. Кое как она остановилась у обочины, едва не съехав с дороги. Её трясло. «Демон. Демон. Человек не может так смотреть. Они существуют…», — истерично шептала она, пытаясь достать сигарету из пачки. Но пальцы не слушались. Сигарета была сломана. Следующая тоже. Отбросив пачку, она продолжала нервно шептать: «Брошу курить, перестану изменять мужу. Рожу ему ребёнка…». Так она простояла до утра, трясясь от пережитого ужаса и нервно шепча молитвы, которым её когда-то учила набожная бабка. Она действительно бросила курить, изменять мужу и родила сына. Но больше она никогда не ездила ночью, чем вызывала массу идиотских вопросов и не менее идиотских насмешек. Она стала ходить в церковь и читать Библию. Она уверовала в существование Всадников Апокалипсиса, полагая, что той тёплой летней ночью видела одного из них. А то, что он был на мотоцикле, так демоны тоже идут в ногу со временем.

Байкер продолжал свой путь. Знакомый поворот с трассы. Поворот на кладбище. Он не был ни психом, ни Всадником Апокалипсиса, ни охотником на братков. Он был другим, он стал другим. Он всегда был другим. Он не мог по-другому. Память о прошлом была ему штурманом.

Землекопу Андрюхе не спалось. Он работал на кладбище, зарабатывая на жизнь рытьём могил. Его коллеги не любили, когда их называли «могильщиками». «Землекоп» — это они воспринимали спокойно. Но Андрюхе было всё равно. Всегда на вопрос о роде своей деятельности, он отвечал: «Могильщик!». Коллеги реагировали агрессивно, но осведомлённость о его спецназовском прошлом, заставляла каждый раз отказаться от силовых методов воспитания. Всё заканчивалось короткой перебранкой.

Данилов Андрей Николаевич – так было написано в паспорте, свидетельстве о браке и массе других документов, сопутствующих жизнедеятельности любого живущего. Вплоть до свидетельства о смерти. Но жена ушла. Ушла, успех запудрить мозги детям сектантским бредом. Благодаря её «проповедям» он стал для детей кровавым убийцей, Дьяволом во плоти, кем угодно ещё, но только не отцом. А он рвался домой. Он уволился из армии после очередной кровавой командировки. По дороге домой он представлял себе, как придёт, как скажет жене и детям слова, которые очень давно хотел сказать. Но зажигательные речи потрясающего Библией психопата оказались для них дороже его неуклюжих, но искренних слов. Это его добило. Он «сломался». Так «ломаются» когда превращается в прах то, во что веришь. Так его жизнь сжималась до двух составляющих: скорбного труда и выпивки. Андрюха лежал возле свежей могилы. Летом он часто засыпал среди могил, предварительно приняв убойную дозу спиртного. Доза исправно валила с ног, но долгожданное забытьё не наступало. Он пьяно поругивал полную Луну, находя только её виновницей своего нынешнего состояния.

Долгожданное забытьё уже начало подкрадываться к отставному капитану спецназа, как какой-то шум заставил его встрепенуться. Чувство опасности его никогда не подводило. Благодаря этому чувству, он сейчас и лежал на прогретой жарким летним солнцем кладбищенской земле. Андрюха осторожно выглянул из-за могилы. Среди могил двигался мотоцикл. Почти бесшумно, только шорох покрышек и едва различимое в ночной тишине гудение. Фары погашены. Капитану сразу вспомнились все его армейские навыки. Он решил подпустить ближе «байкера хренова», а потом проучить его как следует. Странно, но байкер двигался именно в его направлении. Байкер приближался. Света Луны оказалось достаточно, чтобы увидеть кое-что, заставившее отказаться от первоначальных намерений. Что-то было не так в ночном визитёре, и Андрюха решил пока наблюдать. Под воздействием усиливающегося чувства опасности, выпитое спиртное стало сдавать свои позиции.

Байк остановился возле далеко не новой могилы и метрах в десяти от Андрюхи. Наездник, откинув боковую подставку своего странного мотоцикла, сидел и смотрел на могилу. «Человек так не может. Взгляд зверя? Тогда что за зверь такой? Демон?» — родились мысли в голове могильщика. Байкер тем временем слез с мотоцикла, подошел к могиле. Андрюха следил за каждым его движением. «Странный тип. Да и двигается как-то странно», — снова подумал могильщик. Байкер двигался плавно и быстро, словно дикий зверь. Но при всём при этом в нём чувствовалась несокрушимая мощь машины. А внешне, байкер как байкер: весь в чёрной коже, украшенной металлическими заклёпками и цепочками, крепкие ботинки на толстой подошве, чёрная бандана на правильной формы голове. На груди массивная цепь из серебристого цвета металла, к ней подвешен увесистый диск с каким-то неясным изображением.

Байкер приблизился к могиле. Таких могил большинство на кладбище. Скромное надгробие, ограда, сваренная из водопроводных труб, простенькая скамейка, давно завядшие цветы. Он взялся, облаченными в черные перчатки, руками за калитку и так и замер не отводя взгляда от могилы. Вдруг под кожаными доспехами шевельнулись могучие мышцы, пальцы сжали металл ограды, но байкер продолжал стоять.

Андрюха практически протрезвел, и теперь изучал байкера. Правильные, можно сказать, аристократические черты лица. Аккуратно подстриженные усы и борода серебрились в свете Луны полной сединой. Цвет кожи лица был необычен. Казалось, что лицо сделано из металла. Или это была причудливая игра света Луны? Сколько лет ему не сказал бы ни кто. Андрюха тоже. Глаза. Это были глаза не человека, но и не зверя. Чужие глаза. Но могильщика смутило кое-что другое. Глаза байкера были на грани слёз, но физиологии его организма слёзы были не свойственны.

Байкер подошел вплотную к могиле. Встав на колени, он обнял её. Андрюха много лет проработал на кладбище, но чтобы кто-то обнимал могилу с такой любовью и нежностью ему не доводилось видеть. Байкер был неподвижен. Андрюха тоже предпочел не шевелиться. Он понимал, что шансов остаться в живых у него никаких, если он хоть чем-нибудь заденет ночного посетителя. Сколько так продолжалось могильщик не мог сказать. Наконец, байкер медленно поднялся. Подошел к мотоциклу. Из бокового кофра он извлёк цветок. Розу. Металлическую розу. Не смотря на металлический блеск, цветок был живым. Ни один, даже самый искусный мастер, не смог бы изготовить столь совершенное изделие. Нет мастера искусней природы. «Где растут такие цветы?», — задал сам себе вопрос могильщик. Вопрос остался без ответа. Байкер положил цветок на могилу. «Я обещал тебе, я всегда помнил…», — донеслись слова до могильщика. «Прости…», — снова услышал Андрюха. Байкер поднял свой взгляд на Луну. На его лице тоска, боль и любовь одновременно.

Байкер легко, словно иголку из подушечки, выдернул из могилы скромный памятник. Положив под него металлический цветок, он также легко поставил его на место. Теперь цветок был внутри простецкого надгробия, сваренного из обычного листового железа и уголка, и скрыт от посторонних глаз.

Байкер оседлал свой странный, массивный байк. Что-то проверил, пощелкав переключателем на руле. По его лицу нельзя было сказать, остался ли он доволен проверкой. Он вновь устремил свой взор к Луне. Вдруг произошло нечто. Это нельзя было назвать криком. Это нельзя было назвать воплем. В звуке, изданном байкером, вырвались мегатонны тоски, боли и безудержной ярости, и разлились по ночному кладбищу. В этот миг Андрюхе захотелось испариться, оказаться где угодно, стать травой на забытой могиле, но только не слышать, никогда больше не слышать такого звука. Сердце могильщика замерло, и весьма нехотя снова начало качать застывшую от пережитого ужаса кровь. Далеко не каждое человеческое сердце могло выдержать подобный удар. Могильщику повезло. Кладбищенским собакам тоже пришлось не сладко. Ещё не одно полнолуние они будут поджимать хвосты, и трястись от страха, жалобно поскуливая.

Ночной посетитель прошелся пальцами правой руки по висевшему на цепи диску, словно нажимая кнопки. Диск засветился белым свечением. Бледное облачко света, возникшее вокруг диска, стало разрастаться. Вскоре облако призрачного света окутало байк и его владельца, потрескивая родившимися в неминиатюрными молниями. Ещё секунда и байк рванул с места подняв пыль и оставляя за собой шлейф из мерцающих в ночном воздухе искр. Раздался легкий хлопок, яркая вспышка заставила Андрюху зажмуриться. Когда он открыл глаза байкера уже не было. Только облако света быстро таяло на месте исчезновения.

«Точно демон. Говорили мне, а я не верил.. Луна – планета мёртвых… Вот и он приходил..» — лезли мысли в голову могильщика. Он уже было собрался покинуть своё убежище, но эта необычная ночь приготовила ещё сюрприз для Андрюхиного восприятия окружающей действительности.

Возле могилы, которую посетил байкер, стояла белокурая красавица. Волосы её до пояса, вся в чёрном, что только подчёркивало её хрупкость и изящество. Большими своими, полными грусти, глазами она смотрела туда, где исчез байкер. Слёзы текли по бледным щекам. Красавица прижимала к груди металлическую розу, нежно гладила её, и лепестки тянулись к её длинным изящным пальцам. Она повернулась к надгробию и растаяла, словно и не было её здесь никогда.

Андрюха лежал, уткнувшись лицом в нагретую жарким солнцем за день землю. За короткую ночь земля не успевает остыть. Он закрыл голову руками и пытался думать, что виной всему произошедшему сивушная выпивка. Так он встретил рассвет, опустошенным и абсолютно трезвым.

Любопытство взяло вверх над желанием забыть минувшую ночь. Могильщик с излишней осторожностью подошел к могиле, ставшей центром запредельных для его понимания событий. Пока запредельных. Там, где байкер сжимал ограду, трубы были смяты, словно они были сделаны из фольги. Андрюха ясно себе представил: во чтобы превратились его шейные позвонки. Он осторожно наклонился к надгробию. С потускневшей фотографии на него смотрела та, которая забрала металлическую розу. Он всё понял. Демоны не приходят на могилы к своим любимым. Он даже не попытался заглянуть под памятник. Он знал – цветка там нет.

Все коллеги могильщика Андрюхи заметили, как он резко изменился. Общение было сведено к уровню производственной необходимости. Он больше не прикасался к спиртному, чем весьма озадачил окружающих, помнивших его «битвы» с «зелёным змием».

За ним заметили ещё одну странность: он стал ухаживать за одной из могил. На вопросы по этому поводу он коротко отвечал: «Родственница».

Постепенно все привыкли к переменам личностного характера, случившегося с могильщиком. Отпустивший бороду и заметно поседевший Андрюха как-то незаметно стал для всех «Николаичем».

Каждое полнолуние Николаич стал посещать могилу красавицы. Возле могилы он соорудил аккуратные столик и лавочку, тщательно убирал траву и принесенный степным ветром мусор, чем весьма озадачил крайне редко приходивших настоящих родственников. Они пытались ему заплатить, и ему стоило немалых усилий убедить их в своём бескорыстии. От них Николаич многое узнал, но не стал им рассказывать о событиях июньского полнолуния. Впрочем, как кому-либо вообще.

Снова взошла полная Луна. Николаич снова ждет байкера на могиле его подруги. Он знает, что числящийся пропавшим без вести, байкер вернётся, и не причинит ему зла. Он искренне желает обрести покой красавице и чудовищу.

Рукопись: Ночные волки.

Сегодня всё как вчера. Всё те же грязь и угар провинциальной столицы. Всё те же пучеглазые уроды на рекламном щите, призывающие сделать евроремонт. Всё та же суетливая погоня за благами цивилизации алчущих успеха тварей, именуемых себя людьми. И все та же тоска, перерастающая в слепую ярость, когда безудержно тянет передёрнуть затвор, оставив один патрон для себя, отомстить за нелюбовь минувших лет. Отомстить всему и всем. Отомстить этому миру за его лицемерие и жестокость, за то, что муки Ада кажутся развлечением на фоне ежедневного безумия бытия. И все та же ежедневная боль. Странная боль, ставшая за эти годы частью меня, и приглушить ее можно способен только звук старого доброго оппозитного мотора моего стального друга. Моего мотоцикла. Он так же как и я ждет ясную полнолунную ночь, когда он в очередной раз попытается помочь мне убежать от самого себя. Но мы оба понимаем бессмысленность этих прохватов по пустынной ночной трассе. Он мне многое прощает, мой верный стальной друг. Хотя иногда обижается, но наверно, простит своих огнедышащих, пропахших топливом и смазкой, богов, чтобы они не гневались на нас обоих.

Я ненавижу этот мир. Ненавижу. Ненавижу мир людей за то, что он изгнал Любовь. Ту Любовь, ради которой когда-то дрались до последнего взмаха меча, до последнего патрона, до последнего вздоха. Ту Любовь, ради которой вызывали дракона на поединок.

Я никогда не забуду тебя. Никогда не забуду как ты грациозно, словно дикая кошка, усаживалась на нашего любимца «М-72». Как я учил тебя обращаться с прочими боевыми «игрушками». Как ты радовалась моим, весьма нестандартным для изящной женщины подаркам. Ты была не такой как все. Дыхание мотора для тебя было дороже толстых кошельков, «Мерседесов», шикарных «хат», обещаний жить в роскоши. Ты всегда, когда ездила со мной, заводила и глушила мотоцикл. Слегка обижалась, если я забываясь вырубал движок, не дав сделать этого тебе. Тебе нравилось, слегка газонув, выдернуть ключ из замка зажигания и ловить последний вздох мотора. Ты находила байк живым существом.

Я всегда буду помнить нашу первую ночную поездку. Перед выездом на трассу, ты просила остановиться. Ты, сидя позади меня, всматривалась в ночь. Ты смотрела на дорогу, на Луну, на звёзды, шумно втягивала ночной воздух. Ты очень напоминала ночную хищницу, выходящую на охоту. Словно убедившись, что опасности нет, ты сказала чуть слышно: «Поехали». И крепко обняла меня. Этот ритуал повторялся каждую ночную поездку. Только потом мы уже понимали друг друга без слов. Ты была единственной в моей жизни, которая любила меня такого, какой я есть. Тебе нужен был я, а не то, что у меня есть. «Разве любят за что-то», — говорила мне ты.

Но сегодня всё как вчера. Опять ночной сеанс садистки памяти был прерван звонком телефона, и на другом конце провода спитый голос требовал кореша Коляна. Как я ненавижу этот эти звонки. Как я ненавижу всех тех, кто мешает мне смотреть на звезды и вспоминать тебя. Вспоминать, как мы полнолунной ночью смотрели на небо и мечтали побывать в других мирах, и наш стальной друг, отбрасывая лунный свет от хромированных деталей, казался нас фантастическим существом. Нам хотелось, чтобы эта июньская ночь, одевшая нас лунным серебром, продолжалась вечно. Но…

Я останавливаюсь перед выездом на трассу. Светит полная Луна. Но позади меня нет тебя. Я трогаюсь. Первая передача, вторая, третья. Передачи переключаются с лязгом автоматического затвора – это особенность конструкции. Но тебе нравился этот звук. В зеркалах – мчащиеся следом призраки. Но стоит повернуть голову, как они исчезают. От тебя они не прятались. Я отправляюсь искать тебя. Искать среди жителей ночи. Среди призраков Полнолуния. Я верю, что ты где-то ждёшь меня. Может на нашей поляне, может на следующем перекрестке…

Ты обнимешь меня. Я зароюсь лицом в твоих роскошных волосах. Ты скажешь, скорее, шепнёшь: «Поехали». И мы уедем…

Наша поляна, наше одиноко стоящее могучее дерево. Я стою и жду. Жду тебя. Слеза скатилась по небритой щеке и коротко прошипела, упав на горячий цилиндр. Боль, выходящая слезами. Слёзы, которые не видит ни кто из людей.

Я дождусь тебя. Я найду тебя. И мы едем с тобой. Куда? Всё равно куда. Главное мы будем вместе. Навсегда. Ты, я и наш старый байк. Куда? Ведь ты хотела посмотреть, что твориться на обратной стороне Луны. Ты верила – существует мир, где растут металлические розы, где живой металл, где всегда тепло и нет зимы. Верила, что когда-нибудь я отыщу путь туда и заберу тебя с собой. Навсегда.

Для меня ты навсегда останешься нежным, беззащитным цветком, которому довелось взойти и вырасти на помойке истеричных шлюх и меркантильных стерв. Цветок на помойке обречён.

Настроение сейчас — загадочное