История Семнадцатая, в Которой Паша Больше Не Пьёт*

Сфотографированные мной маникены

.. было уже темно, когда Паша подошел к дверям. Докурив на улице, он толкнул тяжелый металлический лист от себя и сразу же окунулся в полумрак, заполненный мерцающими огнями, запахом дорогого алкоголя и негромкой музыки. Он сделал шаг вперед и в задумчивости остановился перед стойкой. Ряды бутылок тянулись перед ним на зеркальной полке, зазывно подмигивая этикетками. «Только не ром» , — подумал Паша. — «И не виски. Еще слишком рано». Он улыбнулся незнакомому парню, подменяющему бармена в этот вечер. Тот тускло блеснул глазами в ответ:

— Что будем пить?

Паша отодвинул меню, лежащее перед ним и еще на пару секунд задумался:

— «Полярный вечер». С лимоном.

После этого с интересом уставился на бармена. Ему было интересно, как будет готовить напиток этот парень. На вид он был не очень сообразительным. Строгая модельная прическа аккуратно лежала над очками в прямоугольной оправе. На бармене была футболка, которая в клубной темноте казалась синей. На футболке Паша разглядел странный рисунок — что-то вроде скунса из мультика в перечеркнутом кружке типа дорожного знака. Там была еще какая-то надпись, но Паша не разглядел. Бармен достал откуда-то из-за спины бутылку водки и чистейший стакан. Открыв стоящий рядом с ним пластиковый контейнер, он лопаточкой набрал льда на две третьих стакана, потом, не отходя от стойки, достал откуда-то сбоку лимон, нож и бутыль с тоником на можжевельнике. Отрезав ломтик лимона, он аккуратно уронил его в стакан. После этого на лед полилась струя шипучего тоника, заполнив стакан до краев. Лед, лимон и тоник бурлили в стакане. С каменным выражением лица пододвинув стакан Паше, бармен отвернулся к ноутбуку за стойкой. Паша обоими руками взял ледяной высокий стакан, и, зажмурив глаза, сделал первый глоток. Водки почти не чувствовалось. На губах остался привкус снега и холодного ветра. То, что нужно. Он осмотрелся. На сцене наигрывали какие-то совершенно незнакомые парни, обряженные кто как в латиноамериканском стиле, но играли хорошо и знакомую мелодию. Паша припомнил, что под эту мелодию в фильме «Криминальное чтиво» отжигали на танцполе кокаинистка и ее телохранитель. Здесь, в клубе, похоже эта музыка пошла «на ура» — перед сценой плясали человек пятнадцать, до этого скучающих, вероятно на своими рюмками и тарелками. В самом далеком темном углу мрачно пили две взрослые полнеющие женщины, уныло перетирая, по всей видимости, свои семейные дела, мужей и детей. Паша кивнул гитаристу в широкополой шляпе и задумался, притопывая ногой в такт песенке. В конторе был с утра сущий ад, все носились и орали друг на друга. Евро к всеобщему ужасу упал до уровня 2008 года, и было совершенно непонятно, что теперь делать со ставками на долгих периодах. Паша, нервно сглотнув, представил, что будет, если вместо ожидаемого падения начнется рост. Это был кошмар. Его лично это не касалось, но деньги на кону стояли большие, и перед людьми придется отвечать. В лучшем случае он просто потеряет нескольких друзей. В лучшем случае. А в худшем — будет отдавать свои. В последнее время после работы все чаще хотелось напиться. Он так и делал. В наступающем наутро абстинентном пробуждении его проблемы казались не такими серьезными, и было немного легче.

Он лениво отпил еще коктейля из стакана и повел глазами по залу, ища хоть что-нибудь позитивное вокруг. В этот момент он вдруг заметил, что в дальнем углу клуба уже давно никто не беседует, а вовсе даже напротив, обе женщины смотрят в его сторону. Смотрят, раскрыв рты и выпучив глаза. Покрутив головой по сторонам, Паша убедился, что смотрят на него. После этого ему в голову пришла мысль, что возможно, что-то не так с его одеждой. Он поправил галстук, отряхнул пару невидимых пылинок со строгого пиджака и с вызовом посмотрел в ответ на одну из женщин, совсем уже в недоумении. Ее лицо, и без того не очень красивое, исказилось к этому моменту совершенно. Паша, словно во сне, смотрел, как она отодвигает в сторону стулья на пути и идет в его сторону. Музыка долетала откуда-то сбоку, как сквозь толщу стекла, танцующие перед ней расступались, не обращая никакого внимания. Паша пожал плечами и попытался улыбнуться и вспомнить кто это. Получалось плохо. Коктейль уже начал действовать, и он даже не запомнил момента, когда первый удар кулаком в нос сбил его на пол. Выпучив глаза, в совершенном потрясении Паша понял, что женщина его бьет. Лицо ее теперь из испуганного стало злым. Это была совершенная мегера, первобытная самка, защищающая детенышей, и Паша испугался бы сам, но в этот момент его ударили ногой в солнечное сплетение.

Задохнувшись, он попытался что-то сказать, но в этот момент очередной хук справа забил ему слова обратно в горло и рассек губу. Хлынула кровь. Женщина явно умела и могла бить больно. Обхватив голову руками, Паша вздрагивал, скорчившись под стойкой, а удары сыпались один за другим. Кажется, женщина что-то кричала, но за музыкой ничего не было слышно. В какой-то момент времени, который Паша не запомнил, она схватила стакан с его коктейлем и вылила ему на голову — кубики льда со стуком рассыпались по полу. Ошеломленный Паша, подняв голову, увидел, как мегера, будто удовлетворенная результатом, смотрит на него сверху вниз, уперев руки в бока. На губах ее блуждала совершенно дикая чудовищно торжествующая улыбка. Было что-то в ее позе такое, что Паше и в голову не пришло возмутиться или что-либо сказать. Минуты текли невыносимо медленно, и женщина, глаза которой постепенно наполнялись осмысленным выражением, достала из сумочки зеркальце, поправила растрепанные волосы и очень плавно ступая, вышла из клуба. Сидя в липкой луже на полу, Паша потрясенно смотрел, как перед сценой кружатся пары — играло «Yesterday».

— Now I need a place to hide away.. — выводил в микрофон парень на сцене, девушки томно кружились в обнимку со своими мужчинами. На Пашу никто не смотрел. Проведя рукой по лицу, избитый брокер понял, что надо бы привести себя в порядок. Он уже почти было собрался с силами, чтобы встать, как услышал, что у него звонит телефон. Как автомат, он нажал клавишу ответа.

— Паша! Ты где?

Это была Ника. Надо было срочно что-то ответить.

— Паша! Только не говори, что ты опять пьешь! Только не говори, что ты опять пьешь! Ты обещал!

Потрясенно отшатнувшись от трубки, он попытался вспомнить, когда в последний раз Ника называла его уродом. Получалось, что никогда.

— Я тебя ненавижу! Ненавижу, к***!!!! Алкаш! — надрывалась Ника в трубке. — Можешь больше не звонить мне, урод!!!! Иди на х…й!!!

Паша выронил телефон и обхватил голову руками. Происходило что-то невообразимое. В голове роились тысячи мыслей. Что надо попытаться отчистить пиджак, что надо причесаться, что его только побила какая-то ненормальная тетка, что Ника(мягкая и добрая Ника!) никогда в жизни не ругалась матом.

— Надо выпить, — прохрипел Паша вполголоса. И тут же понял, что музыка уже давно не играет, а все вокруг смотрят в его сторону. Наступившая тишина была кошмарной.

Музыканты на сцене, люди в зале, за столиками и танцующие — все молча смотрели в его сторону и не шевелились. Паша ощутил холодную волну ужаса, нарастающую изнутри. Он поднялся, вытирая кровь с лица, пытаясь отряхнуться, и увидел, что парень подменяющий сегодня бармена, держит в руке бейсбольную биту. Лицо его было безмятежно, он даже улыбался.

— Извините, — выдавил из себя Паша, — кажется, мне надо умыться.

Бармен очень выразительно показал битой в сторону выхода:

— Вали отсюда. Как можно быстрее. И чтоб я тебя тут больше не видел. Алкоголик.

В этот момент Паша разглядел надпись на футболке бармена. Под скунсом в запрещающем круге было написано: «Don’t script me, man». Из глубины зала в сторону Паши начали подниматься из-за столиков несколько парней. Ему стало страшно. Все происходящее напоминало то ли театр, то ли страшный сон. Он попятился и бросился к дверям.

Споткнувшись на пороге, он чуть не упал. Лихорадочно дыша, он поискал взглядом такси. Рядом с входом как раз стояла машина с шашечками. У нее лениво курил армянин в кепке. На его усталом добром лице читалась мудрость и понимание. Он окинул взглядом Пашу и кивнул с улыбкой. В машине Паша спросил разрешение закурить и дрожащими пальцами подкурил. Он уже почти успокоился, когда на одном из перекрестков армянин повернулся в его сторону и задумчиво произнес:

— Не пей больше, ладно? Богом прошу. Душа болит, когда хороший парень губит свою жизнь. Все у тебя будет хорошо, только не пей.

Обмерев от ужаса, Паша мрачно молчал всю дорогу до дома.

** Внимание! Все действующие лица и события являются вымышленными. Любое совпадение с реальными событиями следует считать случайным и непреднамеренным.

Оренбургская церковь осенью