История №18, в которой Сходятся Линии*

Вот в такой одежде я хожу обычно по осеннему Оренбургу

.. было непонятно, почему уже было светло. Вроде бы не было и бессонной ночи, и странных звонков по мобильному, от которых каждый раз открывались глаза, а рука начинала лихорадочно нашаривать в темноте трубку, сбивая и роняя на пол разные предметы. Уже ближе к восходу солнца Пёс умудрился перевернуть на пол табуретку, с которой ему на ногу упал тяжелый охотничий нож.

Он прошипел сквозь зубы, потирая ушибленное место. Звонил Костян, сказать, что утром товара не будет, а дилера приняли с пятью килограммами хорошего. Пёс с остервенением пнул лежащую на полу табуретку так, что она отлетела в угол. Потом, прихрамывая на одну ногу, подошел к окну и осторожно выглянул за тяжелую черную штору. Горизонт уже окрашивался в нежно-розовые тона, лучи остервенело пробивались через клубы дыма, затянувшие город. Пёс втянул ноздрями воздух. Кажется, горели торфяники. Или свалки. Или — то и другое. Дождя не было уже недели три, если не больше.

Пёс окинул взглядом комнату, в которой кроме настенного календаря, водяного матраса и ноутбука ничего не было, и поднял лежащую в углу сумку. Шприцы лежали аккуратными рядами в металлическом ящичке, закрытые колпачками, как патроны в автомате Калашникова. Лежали и ждали своего часа. Их оставалось пять. Пёс вздохнул и поднял глаза на стену. Лакшми улыбалась ему с настенного календаря так лучезарно и чисто, что на глаза ему навернулись слёзы. Он нахмурился и пробормотал:

— Хум.. Чандэ..

Он аккуратно снял с груди рудракшу и достал из ящичка шприц. Сделав пару разогревающих движений ладонью от запястья к локтю, он снял колпачок и вогнал то, что было в шприце, в вену. Прикрыв глаза, он застыл. Бодряк пришел не сразу. Сначала он, как всегда, почувствовал теплую волну, прошедшую от ног до затылка. Потом пространство вокруг начало плавно наполняться светом. Предметы вокруг стали зыбкими, и он увидел Черную. Он всегда видел ее после укола, и почти привык. Кали приходила к нему за своей порцией кайфа, и он не сердился на нее. Но сегодня все было по-другому. Она двигалась в пространстве, и движение это было прекрасно. Комната вокруг пропала, Пса тоже не было. Была только Она, верхом на тигре, в неуловимо красивом движении множества голов и рук. Псу всегда было интересно, почему некоторые ее боятся. Никогда в жизни он не видел ничего красивее этих движений. Прошла вечность, потом другая вечность. Он все смотрел.

— Хум.. Чандэ.. — пробормотал он, но губы онемели.

Она явно заметила его, и её взор был обращен в его сторону. Где-то внутри Пёс чувствовал и страх, и любовь, и боль, и сострадание, и ненависть, исходящие от нее. Он не мог разглядеть, что было в ее руках. Возможно, это была его отрезанная голова, возможно, там были цветы, возможно — чаша с чем-то, из которой она пила. Или все это одновременно и многое другое. Пёс скорее ощутил, чем услышал голос внутри себя:

— Ты должен уйти отсюда.

Голос состоял из множества воплей страдания и криков боли, плача и смеха, там были старческий кашель и вскрики детей. Он даже не успел удивиться, он был в трепетном ожидании. Он хотел что-то сказать, что он не наркоман, что он делает это для нее, что все, абсолютно все в его жизни для нее одной, но губы не шевелились.

— Я знаю. Ты должен уйти из этого места. Мне больше не нужны твои дары. Твоя жизнь еще не закончена. Я приду за тобой, когда мне будет нужна твоя любовь.

Пёс, который был то ли в ужасе, то ли в восторге, понял, о чем она говорит. Он должен перестать колоться. А еще он увидел — просто увидел комнату для допроса. Как на стуле сидит дилер, и как он диктует телефон его, Пса. Говорит его адрес. И он все понял. Богиня все еще смотрела на него. Он не ощущал презрения, она будто ждала, чтобы убедиться, что он все понял правильно. И в тот момент, когда он хотел закричать, что не хочет обратно, что хочет остаться здесь, в этом свете, с ней, все исчезло. Он все еще стоял у окна, с шприцом в руке, сгорбившись, и будто постарев. Руки у него тряслись. Мобильный на полу разрывался. Надо было двигаться, и быстро. Возможно, наряд уже едет. Пёс быстро покидал в сумку все, за что зацепился взгляд, потом задвинул в ножны на ноге нож, и подхватил с пола надрывающийся телефон. Звонил Малой.

— Алё.

— Слышь, Пёс. Тут вроде как проблемы..

— Я знаю. Подъезжай через пятнадцать минут на наше место, я выдвигаюсь уже.

— Откуда ты..

Он сбросил звонок и оглянулся в последний раз на комнату, в которой уже никогда не появится. С календаря ему тускло улыбалась богиня богатства. На секунду задержав взгляд на рисунке, он попытался представить, как она выглядит там, откуда он только что вернулся. Получалось плохо. Ему никогда с ней не везло. Деньги как-то не очень любили его. Он махнул рукой в сторону календаря и его пальцы сами сложились в «фак». Лакшми холодно улыбалась. Выходя, Пёс аккуратно погасил горящий в коридоре свет и проверил газ на кухне. Заходя в лифт на лестничной площадке, он очень вежливо пропустил выходящего из него молодого человека в очках со строгой модельной прической. Бросив на него беглый взгляд, Пёс заметил плоский металлический чемоданчик в руке и дурацкую оранжевую футболку с каким-то нелепым рисунком, что-то вроде скунса в перечеркнутом дорожном знаке. На футболке было еще что-то написано, но Пёс слишком спешил, чтобы всматриваться.

*Внимание! Текст является авторским. Копирование текста разрешено только со ссылкой на блог «Хроники Заката».

**Все персонажи и события данной истории вымышлены. Любое совпадение с реальными именами и событиями следует считать случайным и непреднамеренным.