История Двадцать Первая, В Которой Что-то Не Так*

Эпиграф: Незнакомые смотрят волками, и один из них, может быть — я. (с) БГ

Сфотографированные мной маникены

.. с утра что-то было не так. Это ощущение отражалось в окне февральского автобуса, на стекле которого не смотря на снег вокруг, скопилась мутная отвратительная грязь. Это ощущение излучалось солнцем, которое сияло так ярко с чистейшего без облачка неба, что кружилась голова. В корке льда, на которой подскользнулся Алекс, выходя из подъезда, тоже было что-то не так. Он был спросонья так рассеян, что чуть не раскроил себе голову о железную дверь с домофоном — нога поехала на чем-то скользком, а он, пытаясь достать мобильный, так некстати зазвонивший, с вытаращенными глазами, успел схватиться за стену в миллиметре от металлического ребра двери. Некоторое время он так и стоял, ожидая со всех сторон каких-нибудь смешков, реплик или чего похлеще. Но двор был пуст, что было тоже очень странно. Говоря откровенно, идти вообще никуда не хотелось. С утра голова и все тело болели так, как будто он всю ночь занимался бог весь чем, как летом, когда он разгружал вагоны на вокзале. Или пил всю ночь с местными металлюгами. Или трахался. Но наутро рядом не оказалось ничего, ни пустых бутылок, ни горячего женского тела, потягивающегося под одеялом. И он с отвращением растер две ложки кофе и три — сахара в чашке и залил кипятком, глядя в окно. Улицы были серыми. Он всегда пытался понять, почему здесь все такое серое, но никак не мог понять. Серые фигуры утренних прохожих как-то удивительно гармонично сливались с серыми стенами многоэтажек и с заляпанными грязными серыми боками машин. То ли стекла были грязными, то ли что-то в нем было не так. За окном было не меньше минус 30 градусов Цельсия, и Алекс оторвал взгляд от окна, глянув на мелькающие по экрану телевизора голые загорелые женские тела. Это был MTV. Тела открывали рты и что-то пели хором, но звук был отключен. Все дело было наверняка в ночном звонке. Алекс просто открыл глаза и сквозь сон посмотрел на разрывающийся телефон. Звонил Пёс. Это было очень и очень плохо. Потому что Пёс вообще не звонил никогда. Он или приходил сам, или вообще не появлялся. Алекс так испугался, что просто нажал на сброс. На ночной стене проступали какие-то загадочные узоры от фонарей и улицы, они будто дышали и двигались. Но уже тогда Алекс понял, что пропал. Это ощущение появилось ночью и никуда не исчезло. Он просто погиб. Прежней жизни уже нет, — подумал он. Все. Он перебирал как чётки, то, что уже успел сделать и то, что планировал. Взвешивал предстоящий день и пытался разобраться в себе — чего он больше боится, — Пса или себя. Утро наступило, уже включился сам собой радиоприемник, настроенный на «Динамит FM», под который так любил просыпаться раньше. Но Алекс, как покойник лежал на спине и думал, глядя в потолок. Потом с каким-то растерянным выражением лица встал с кровати и огляделся. Глаза чесались, как будто он хотел заплакать. И надо было идти.

.. ребро металлической двери было в сантиметре от переносицы Алекса, когда он все-таки смог удержать равновесие, схватившись за что-то выступающее из стены. Он тяжело дышал. Медленно выпрямившись, он успел заметить какое-то движение сбоку краем глаза, и не успев еще отреагировать, понял, что его как котенка взяли за шиворот, подняли над землей и куда-то несут. Потом он услышал знакомый смешок и совершенно успокоился. Страх опасен тем, что ты ждешь. А когда все уже произошло, боятся больше нечего. Он заметил брючину камуфляжного цвета, тяжелый армейский ботинок и что-то дохнуло ему в лицо таким густым анашовым запахом, что он задержал дыхание.

— Долго спишь, студент.

Его поставили на ноги, повернули и он уставился в улыбающееся лицо Пса, который совершенно спокойно смотрел на него, докуривая что-то очень уж знакомо попахивающее.

— Гидропон? — непроизвольно спросил Алекс и был удостоен небрежного кивка.

Потом он снова испугался. Некоторое время Пёс рассматривал его, скрюченного, перепуганного до полусмерти, потом протянул правую руку ладонью вверх:

— Ключи давай.

Алекс, вжав голову в плечи, разозлился.

— А ты за нее платил? На х** ты мне нужен там?

Пёс был очень добродушен. Но Алекс прекрасно помнил, как это добродушие у этой бритой собаки может быстро улетучиваться. Но на этот раз он как-то серьезно смотрел на Алекса и даже вроде бы был смущен.

— За мной идут, понимаешь? Я на день-два. Потом исчезну.

Потом, наткнувшись на ошелелый взгляд Алекса, добавил:

— Я пустой. Ничего такого. С собой — ничего.

И тут до Алекса дошло. Пёс — пришел просить помощи. У него, жалкого никчемного задохлика, которого мог порвать легким движением брови. Одно слово Пса — и его нет. И вот он стоит перед ним, просит и даже вроде как оправдывается. Что происходит? Он еще даже ничего не понял, как неожиданно страх совершенно пропал. И он поймал себя на том, что уже даже не думает о проблемах. Он думает о технической стороне вопроса. От Пса пахло анашой и чем-то странно незнакомым, то ли ладаном то ли какими-то благовониями. Это было странно, смотреть на такие перемены, но в голосе Пса было что-то такое, во что хотелось верить. Достав из кармана ключи, он уронил их в чужую ладонь и добавил:

— Я буду часа в два ночи.

Все его усилия при этом были направлены на то, чтобы не хлопать глазами, как придурок и не подбирать отвисшую челюсть. После этого, сохраняя вид невозмутимый и независимый, Алекс двинулся в сторону остановки, стараясь не хромать на подвернутую ногу. Было не просто плохо, было очень плохо. Ни черта не было понятно. В воображении мелькали: автобус спецназа, вечерние новости, стрельба в жилом районе, крупный план — наручники и разбитое лицо Алекса, строгий голос диктора, читающий написанный тест. Но надо было сохранить реномэ и уйти, поддержав образ. Его несколько раз кто-то толкнул плечом, но он был так погружен в себя, что ничего не заметил. Пёс смотрел ему вслед не мигая, очень пристально. На плечи камуфляжной куртки ложился снег, не успевая таять, он сплюнул в сторону дотлевшую сигарету с анашой и ловил взглядом исчезающую в утренней толпе тень. Кровь толкалась в ушах как-то непривычно мягко, и даже не хотелось спать, хотя он был всю ночь на ногах. Если бы Алекс знал Пса чуть получше, он бы заметил одну вещь — Пёс сам был перепуган до полусмерти. Его пальцы чуть подрагивали, и тот же тик поселился в уголках глаз. Он ждал чего-то ужасного, и возможно, больше чем Алекс. У Пса перед глазами стояло лицо человека из толпы, который насмешливо улыбаясь, повернулся к нему и подмигнул. В этот момент Пёс отчетливо услышал внутри голос: «Беги, собачка. Найдем». Когда Пёс проморгался, никого уже не было, но воспоминание запало в душу так, что хотелось закинуться чем-то посильнее гидропоники. И Чёрная больше его не ждала. Это было самое отвратное. Он передернул плечами, поправил на плече спортивную сумку и ткнул в дверь домофона ключом. Сначала надо было поспать. В первый раз за три дня. Он расслабленно потянул на себя дверь подъезда, напевая про себя вполголоса, когда первый удар из темноты вышвырнул его на улицу. В глазах потемнело, и он, ничего не понимая, мотнул головой, расплескивая текущую кровь. В это время из черноты прилетел еще один удар, на этот раз более точный — и он потерял сознание.  

*Одна из глав РБН. При копировании необходима ссылка на блог Хроники Заката.

** Все действующие лица и события вымышлены. Любое совпадение следует считать ВЫМЫСЛОМ. Это специально для тех, кто будет здесь искать что-то, чего нет)