ноч’u IV

Высокое напряжение в воздухе

Я знал, что всё будет вот так, еще два года назад. И в очередной раз убедившись в собственной правоте, не чувствую совершенно ничего. Только невыносимую, брезгливую усталость. Потому что когда ты всегда прав — никто и нигде не сможет тебе ничего посоветовать. И всё и везде придётся делать самому.  Всё и везде. Самому, продираясь через это скучное, ленивое  не нужно даже себе унылое г с атрофированным самомнением. Везде — продираясь. Через не знающее, чего оно хочет, через работающее на нелюбимой работе, через гадящее всем просто так из принципа, через ничем не интересующееся, кроме себя, через ленивое, унылое г, заливающееся веселым радостным смехом. Ведь даже унылое ленивое г любит свою унылую жизнь. В которой нет ничего совершенно. Одни глюки, фантазии и вопросы без ответов. 

Всё придётся делать самому. Продираясь через рекламу пива и сигарет в тщетных попытках купить нормальной еды в магазине и не отравиться тухлятиной. Аккуратно оплачивать все счета и сидеть с отключенным электричеством, водой, тв и интернетом. Смотреть на заходящее солнце и считать истекающие секунды покоя перед ежечасным кошмаром наяву. Смотреть на блики плящущие по реке грязи и удивляться неприхотливости солнечных лучей, которым все равно на что светить. Мечтать о смерти и осознавать полную невозможность самоубийства. Добиваться в который раз невозможно хорошего результата и тихо-тихо радоваться, потому что если начать радоваться громко — набегут, затопчут и разойдутся довольно хыкая, по своим делам. Всё делать самому, не взирая на то, что услышишь в очередной раз. Пробиваясь через ряды опасно весёлых и приветливых обаяшек-манипуляторов, вытаскивая ножи из спины, брошенные вслед. Ты уже ушёл — а они всё ещё летят.

Всё придётся делать самому. Понимая, что уже никогда не сможешь бросить курить, что ты просто искусственно созданный наркоман с химической зависимостью. Которого — грамотно, умело обманули, и ты уже не слезешь с этого никогда. И это будет ещё одним камнем на твоей обожженной искусанной отбитой шее, когда тебя положат наконец-то в гроб. За любой проступок жизнь будет рвать насмерть, никогда ничего не одобряя прямо. Никто и никогда не скажет, что ты поступил правильно. Никто и нигде. 

Я знал, что всё будет вот так, еще два года назад. И в очередной раз убедившись в собственной правоте, не чувствую совершенно ничего. Только невыносимую, брезгливую усталость. Потому что когда ты всегда прав — никто и нигде не сможет тебе ничего посоветовать. И всё и везде придётся делать самому.  Всё и везде.

Высокое напряжение в воздухе