москва, музей, булгакова

Сегмент третий. The ghosts of the past

Пробуждение это один из самых важных моментов в течение дня. Сколько я наблюдал за другими людьми, никак не мог понять, почему это не очевидно для них. Ведь от того, где ты просыпаешься, и о чем ты в этот момент думаешь, зависит весь дальнейший день. Наверное, я поэтому люблю засыпать и просыпаться в новых местах. Среди людей, которые знать меня не знают и не узнают никогда. Чистота эксперимента в этом случае остается не нарушенной. Лучше всего просыпаться, когда у тебя впереди насыщенный, интересный день, дающий тебе новые возможности для реализации и новых приключений, перспектив. Улыбка сама появляется на лице, и её ничем не потушить.

Что-то не припомню в Москве просто так идущего куда-то человека с улыбкой. Если такого и можно встретить, то в девяти случаях из десяти это будет японец, кореец или китаец с фотоаппаратом. Та самая категория людей, которая может позволить себе улыбнуться просто так. Не потому, что ты забавно одет или смешон. Не потому, что тебе рассказали анекдот или уморительную историю. Хотя, если подумать, что может вызывать хорошее настроение в Москве? Чему тут можно улыбаться и отчего можно быть счастливым? Только то, что здесь проездом.

Москва, город, люди

За какие-то пару месяцев я умудрился впихнуть в себя столько новых городов и людей, что желание смотреть по сторонам едва не пропало вовсе. Истерическое желание окружить себя всем новым дало свои плоды. Меняя окружающую обстановку и атмосферу вокруг, полностью меняешь то, что привык видеть по утрам в зеркале. Проходя через толпы людей и новых мест, испытывая новые ощущения, вдруг обнаруживаешь, что сам стал другим человеком. Новым. Этот тезис кому-то может показаться спорным. Но, увы, это так. Примеряя на себя новые поведенческие модели, вырабатывая новые реакции на раздражители, даже на себя начинаешь смотреть по-другому.

переход, подземный, Охотный ряд, МоскваСамый грандиозный плюс Москвы для любого социопата – это глобальный пофигизм окружающего. Всем на тебя плевать, никто на тебя не смотрит. Хочешь, растворяйся в толпе. Хочешь, пытайся привлечь чье-то внимание. Эта особенность стала причиной переезда в эти края многих интровертов из-за МКАДа различной степени углубленности(до Владивостока включительно). Как бы ты ни выглядел и кто бы ты ни был, можешь не опасаться пристального внимания. Мощные волны информации со всех сторон в виде шума, суеты и людских потоков являются залогом того, что ты сохранишь нетронутость своего одиночества в толпе. Тебя никто не побеспокоит, пока ты не начнешь говорить с кавказским акцентом и размахивать травматическим пистолетом перед носом у прохожих.

Но призраки прошлого не отступают просто так, без боя. Даже находясь в полностью новых обстоятельствах и условиях, чувствуешь в себе какие-то странные, и даже временами смешные вещи. Между местечком Rossitten и местечком Palmniken раскинулось огромное пространство. Которое я пустил в себя, со всеми его нелепостями и очарованиями природы. Что-то при этом корчилось внутри непрерывно и страшно, то отпуская, то снова охватывая бредовой лихорадкой. То ли зависть к чужой и незнакомой собственной жизни, то ли страх перед тем, что еще не наступило. То ли эхо того, что уже давно прошло, и никто не помнит этого, кроме меня. И что самое смешное – если обсудить то, что я запомнил, с кем-то еще, то выяснится, что для другого человека все было иначе. Что же получается, моя память сохранила в себе то, чего никогда не было?

москва, садовое, дорогаТот, кто попытается впустить в себя целиком Москву, может изначально оставить эту затею. Возможно, таким романтикам, как Есенин или Маяковский казалось, что они прониклись местной атмосферой и слились с ней. Но это невозможно по определению. Нет в мире ничего более самодостаточного и эгоистичного, чем Москва. Ты можешь появиться в ней или уехать из неё, она ничего не почувствует и даже не заметит тебя. Тому свидетельство огромные списки пропавших без вести в этом городе. Приехавшие на заработки или для осуществления своих амбиций, люди разбивают свой лоб о равнодушие этих сталинских хрущевок. Даже добившись успеха на уровне всей страны, они предпочитают другие места для жизни. Уезжая за границу, отстраиваясь за городом, или вовсе отправляясь в другую вселенную. Немало сердец разбила Москва. Но так никто и не добился её любви.

Насколько же может быть странной способность памяти сохранять в себе кусочки реальности! Тот, кто научится контролировать это в себе, может стать поистине счастливым человеком. Склонившееся в полумраке рощи лицо, шелестящий золотистый бук. Расправленный по ветру парашют кайтсерфера на безлюдной и пустой песчаной косе. Утренний морской туман на набережной, рассеивающийся по мановению волшебства за четверть часа без остатка, открывая потоки солнца и синее небо. Это новое выдавливает неохотно и с недовольством уходящие, покрытые пылью и пеплом воспоминания. Никто не любит ощущать себя жалким и никчемным. Даже я, даже сейчас. Тем более, что сейчас для этого остается все меньше причин. Все это попытки психики удержать подольше обсессивно-конверсивные расстройства, как фундамент для духовного развития.

По улицам Москвы до сих пор бродят едва видимые в колеблющемся сыром воздухе фантомы прошлого. Если присмотреться, можно заметить этих смеющихся, любящих, злящихся, страдающих или истекающих кровью людей и животных. Было бы смешно с моей стороны ждать чего-то еще от города, где каждый квадратный сантиметр отмечен чем-то жутким. Успевай только поворачивать ручку машины времени. Засунув руку по локоть в землю, можно вытащить в любом месте или обломок стрелы, или кусочек берцовой кости. Ментальные показатели количества выделенного в пространство страдания уже давно здесь превысили уровень счастья и позитива. И эти камни, деревья и железо работают теперь, как “черная дыра” астрофизиков. Жадно вбирая в себя все, что хоть как-то похоже на энергию жизни. Череда утренних стрессов здесь плавно перетекает в депрессию дня, сменяясь вечерними психозами и неврастенией населения. У каждого здесь своя собственная причина того, почему именно он сошел с ума, несчастен и невезуч. И у меня тоже.

москва, музей, булгакова

Ритуальные действия, которые призваны компенсировать мои никогда не существовавшие для окружающих травмы и стрессы. Что еще может быть нелепее и смешнее? Но для кого-то даже этот факт остается за кадром. И такой человек проживет целую жизнь, окружив себя компенсаторными словами и поступками, и жизнь эта для всех будет выглядеть естественно. Какой бы прекрасной ни была картина перед моими глазами, нет да мелькнет в ней тень или полутень призраков прошлого. И не подружиться с ними, ни догнать, ни убить. Только наблюдать за этими странными плясками собственного эго, причудливо искаженного чужим восприятием. Во мне не осталось никакой рефлективности, только желание наполнить чем-то новым высыхающий сосуд собственного сознания. Новым и незнакомым до такой степени, чтобы мой уставший мозг был полностью сосредоточен на восприятии. Ничего не анализируя, не пытаясь состыковать или сравнить с тем, что было когда-то. Чтобы можно было просто смотреть на восход солнца так, как его когда-то видели тиранозавры. Я уже вполне созрел для этого. И поэтому я никогда не останусь в Москве жить.


Комментарии:

Добавить комментарий